Это интересно всем,

но ТАК об этом еще никто не писал

Журнал ТАКт

 

Свежий номер

 

ДО МАНЕ И ПОСЛЕ МАНЕ

Дорогие друзья!

Новогодние праздники – это не только то время, когда мы отдыхаем, веселимся, подводим итоги ушедшего года и строим планы на следующий год. Свободное время, которым так щедро мы наделены в эти чудесные зимние дни, может быть использовано для интеллектуального отдыха, для того, чтобы актуализировать давно назревшие вопросы к искусству.

05 января уже наступившего 2019 года дал старт циклу лекций, посвященных живописи. Безусловно, ни о каком пересказе биографии художника, о чем вы сами можете почитать или посмотреть репортажи, речи не шло.

ОЛЕСЯ ДУБРОВСКИХ. ДО МАНЕ И ПОСЛЕ МАНЕ
Лекция была посвящена Эдуарду Мане, художнику, которого слишком часто причисляют к импрессионистам. А знаете ли вы, дорогие читатели, как можно было вывести из себя господина Эдуарда Мане? Достаточно было всего лишь сказать ему, что он «король импрессионизма». Конечно, художник в силу своей воспитанности тростью бы под зад не ударил. Но фунт презрения был бы обеспечен. Удивительно, не правда ли?


ОЛЕСЯ ДУБРОВСКИХ. ДО МАНЕ И ПОСЛЕ МАНЕ
Эдуард Мане «Музыка в Тюильри», Галерея Хью Лейн, Дублин

А представляете, как Мане был взбешен, когда в Салоне 1865 года дебютировал Клод Моне, и Эдуарда Мане начали поздравлять с успехом и удачным выбором картин? «Откуда взялась эта скотина? Украсть мое имя, чтобы сорвать аплодисменты, в то время как в меня швыряют гнилыми яблоками!» Это несколько слабое заявление Эдуарда Мане.

Чем разгневал Эдуард Мане общество? Изменились ли взгляды на творчество Мане в настоящее время, когда на дворе XXI век по сравнению с теми обидными прозвищами и шутками, которыми был удостоен художник в веке XIX? Об этом и не только мы говорили на лекции.

Для начала мы поспешили успеть на машину времени, промежуточной станцией которой был Париж середины XIX века. Глобальная перестройка города, рассекаемого как будто сабельными ударами новыми бульварами и проспектами, показывает, насколько были настроения в обществе нестабильны, готовые взорваться в любую минуту. Периодически вспышки недовольства перерастали в гражданские войны и смену политических режимов.


ОЛЕСЯ ДУБРОВСКИХ. ДО МАНЕ И ПОСЛЕ МАНЕ
Берта Моризо «Вид Парижа с холма Трокадеро», Музей изящных искусств, Санта-Барбара

ОЛЕСЯ ДУБРОВСКИХ. ДО МАНЕ И ПОСЛЕ МАНЕ
Париж, 1889 год. источник


По ходу лекции мы узнали штрихи биографии Эдуарда Мане. Удивительный человек! Он отрицал то, что его считают импрессионистом, отказывался возглавлять какие-либо течения, не стал организовывать мастерскую, в которой получили бы возможность учиться другие художники, но при этом «воспитал» живописную манеру у Берты Моризо (впоследствии она стала супругой брата Эдуарда Мане – Эжена Мане) и Эвы Гонсалес. Он отрицал революционность своей живописи. И при этом, Мишель Фуко пишет, что именно благодаря Эдуарду Мане стал возможен импрессионизм. Мане создает картину как материальный объект, играет не только с пространством и освещением, но также и включает зрителя в участники сцены, которая разыгрывается в живописном полотне. Возможно ли такое нежданное приглашение вынести зрителю?


ОЛЕСЯ ДУБРОВСКИХ. ДО МАНЕ И ПОСЛЕ МАНЕ
Эдуард Мане, «Бар в Фоли Бержер», Институт искусств в Курто, Лондон

Как показала проведенная лекция, довольно сложно «на веру» воспринять гениальность и интуитивное новаторство Эдуарда Мане. Первая реакция все же вызывает в лучшем случае недоумение. После детального погружения в сюжет любопытство и желание выяснить, «что же тут не так», берет верх. Может быть, современный зритель более терпелив и открыт?

По завершении занятия мы действительно на собственном опыте могли подтвердить, что зритель «до Мане» уже не тот зритель, который получил возможность воспринимать картину «после Мане». Этот вывод был сконструирован собственным восприятием участников лекции, без вмешательства трактовки искусствоведов, историков, иных знатоков или любителей искусства. Время пролетело незаметно. Всегда, когда вмешивается психоанализ и появялется желание «копнуть глубже», час проходит как десять минут.


Олеся Дубровских

Для повышения удобства сайта мы используем cookies. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с политикой их применения